Рубрики

Наука на службе красоте

Наука на службе красоте Герой нашей сегодняшней рубрики – ученый с 40-летним опытом, эксперт в области лазерных, радиочастотных и ультразвуковых технологий, автор более 10 патентов и множества научных статей. Он с командой инженеров создает профессиональное оборудование, на котором работают врачи-косметологи во всем мире. Знакомьтесь – исполнительный вице-президент по исследованиям и разработкам компании Alma Lasers Александр Бритва.

Александр Бритва:

С самого детства я готовился стать ученым. Мои родители, выпускники института и молодые энтузиасты, вскоре после моего рождения переехали из Львова в строящийся Новосибирск. Отец по образованию инженер, мама – химик, кандидат химических наук.

В детстве мне очень нравилась музыка, я хорошо играл на пианино, выступал в оркестре и мог бы быть музыкантом, но понимал, что этим трудно будет зарабатывать на жизнь, поэтому поступил в Новосибирский электротехнический институт, получил специальность инженера-электронщика, специализировался на технологических лазерах. После окончания института по распределению попал на работу на Новосибирский электровакуумный завод (он оказался одним из немногих предприятий, сумевших приспособиться к постсоветской действительности).

Потом, в 1990 году, на тот момент мне было 34 года, мы переехали в Израиль. Тогда возникла четвертая волна эмиграции, люди массово уезжали из страны и расселялись по миру. Это был период, когда профессии инженера, ученого и многие другие в России стали скорее недостатком, нежели достоинством, перестали «кормить». Один мой институтский приятель сейчас живет в Германии, другой ­– в США. Мы в каком-то смысле «потерянное поколение». Мы воспитывались в совершенно других условиях, в другой стране, росли на книгах Стругацких, хотели быть учеными и пойти работать в научно-исследовательские институты. И многие люди не приспособились к резкой перемене жизни и образа мышления, которая произошла после распада Советского Союза.

В Израиле, где я живу вот уже 28 лет, мне удалось избежать тяжелого периода поиска работы и обустройства в чужой стране, который проходят многие эмигранты, поднимаясь с самых низких позиций, скажем от мойщика посуды до крупного менеджера. Меня сразу приняли на работу в университет на должность research professor, исследовательского профессора. У меня был грант от Министерства науки, и я начал разрабатывать лазеры.

В Израиле я получил PhD – ученую степень доктора наук. Ранее я учился в аспирантуре в Новосибирском Академгородке, написал кандидатскую диссертацию, но не успел защитить ее до отъезда.

Проработав три года в университете, я понял, что академическая деятельность не для меня. Если ты занимаешься не преподаванием, а исследованиями, то ты полностью предоставлен сам себе (то есть должен писать заявки на гранты и выбивать деньги) и твоя работа не алгоритмизирована. (В большинстве западных университетов профессора-исследователи должны полностью финансировать себя за счет грантов на научные исследования, не имея регулярной зарплаты из внутренних университетских источников. – Прим. ред.) Ты один воин в поле, а это не по моей натуре. Я люблю работать в коллективе со структурой и иерархией.

Когда меня пригласили в компанию, занимающуюся выпуском лазеров, я принял предложение. Мы разработали совершенно потрясающую машину для резки металла, наверное одну из лучших в мире. Однако компания не умела продавать свою продукцию. Владельцы предприятия считали, что если продукт хороший, то его обязательно купят, поэтому не вкладывались в рекламу. Это было ошибкой, ведь даже плохой, но рекламируемый продукт может на какое-то время быть очень хорошо продаваемым. В 2000 году нас сократили, и компания закрылась.

Я решил организовать свой бизнес. Мы с компаньонами решили заняться высокочастотными генераторами, нашли инвестиции на Кипре, переехали туда и стали работать. В 2002 году мы вышли на компанию MSQ (это было первое название Alma Lasers) – производителя систем для эстетической медицины. В 1999-м ее основал известный израильский ученый Зив Карни (Dr. Ziv Karni), который предложил нам, и мне в частности, сотрудничество. Так я начал разрабатывать медицинское оборудование, сначала лазеры, потом перешел на радиочастотные и ультразвуковые аппараты.

Переход на RF-технологию был для меня естественным, поскольку моей специализацией в разработке лазерных систем является высокочастотный поджиг плазмы. По самой сути это схоже с радиочастотами, нагревающими ткани человеческого тела. Ультразвуковую технологию я изучил, когда консультировал одну компанию, занимающуюся получением нанопорошков с помощью применения ультразвука. Так что когда в 2006 году встала задача создать ультразвуковой аппарат, уже имелась технологическая база. На ее основе была изобретена cold ultrasound shear wave technology – поперечная волна, воздействующая только на мембраны адипоцитов и не затрагивающая другие ткани, которая комбинируется с радиочастотами.

Компания MSQ развивалась очень удачно. Основные разработки велись по трем направлениям: световые (лазерные и IPL), радиочастотные и ультразвуковые системы. Первое направление возглавлял Зив Карни, который был также CEO (Chief Executive Officer с амер. англ. – главный исполнительный директор. – Прим. ред.) компании, я отвечал за два других.

Каждый год мы старались внедрять новые уникальные технологии, что приносило успех и создало Alma Lasers имидж технологической компании. Если первичные продажи составляли 12 млн долларов в год, то к 2005 году они выросли до 25 млн долларов.

Мы почувствовали, что нам нужно завоевывать рынок США, и в 2005 году произошло слияние MSQ с американской компанией Orion Lasers, дистрибьютором нашего оборудования. Так появилась Alma Lasers. Развитие компании было таким стремительным, что в период с 2004 по 2008 год Alma Lasers занимала топовые позиции в рейтинге 50 наиболее быстрорастущих компаний Израиля и 500 самых быстроразвивающихся компаний Европы. Поэтому в 2006 году ее решила купить крупная американская инвестиционная компания TA Associates. Она заплатила 90 миллионов долларов и получила 65 процентов доли в компании.

К 2013 году годовой объем продаж Alma Lasers достиг 100 млн долларов, и компанию приобрела The Shanghai Fosun Pharma Group за 240 млн долларов. А более полугода назад Alma Lasers стала первой израильской компанией, которая вышла на Гонконгскую фондовую биржу. Сейчас Alma Lasers – это гигант: компания дает 10 процентов прироста в год, а ее стоимость оценивается в 500 миллионов долларов.

В настоящий момент я являюсь executive vice president – исполнительным вице-президентом – по R&D (с англ. research and development – научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. – Прим. ред.), возглавляю разработки радиочастотных и ультразвуковых систем. Световыми системами вместо недавно покинувшего компанию Зива Карни занимается другой специалист.

Меня часто спрашивают, как происходят научные открытия. В легендах об открытиях и изобретениях есть доля истины: условно говоря, ты вдруг понимаешь: «Эврика!» Например, униполярная RF-технология, реализованная в аппарате Accent, была изобретена мною после того, как на меня упал высокочастотный кабель и прожег мне дырку в руке, при этом заземляющий провод меня не коснулся. И я подумал: «Почему бы не использовать этот принцип для радиочастот?» Начал пробовать и увидел, что на достаточно высокой частоте действительно можно работать одним электродом, контролируемо нагревая ткани не за счет переменного электрического тока, а за счет создания в них электромагнитного поля.

Но, конечно, чаще всего разработки ведутся следующим образом: есть некий заказ, сформированный непосредственно (тенденции в аппаратной косметологии, конкретные задачи) или опосредованно (например, я чувствую, что у технологии есть будущее). И я начинаю думать, каким образом выполнить этот заказ, начинаю экспериментировать. Моя задача ­– изобрести технологию, понять на полуинтуитивном уровне, что она будет работать, то есть сделает необходимые изменения внутри человеческого организма и при этом безопасно для него. Иногда я могу понять технологию уже после того, как изобретаю сам принцип (основа научной теории. – Прим. ред.), когда начинаю формулировать для патента, как работает технология.

Потом надо создать конструкцию. У меня есть приятель из Новосибирска, который гениально это делает. Он с отделом конструкторов продумывает техническое оформление проекта: как будут устроены электроды, как подойдет кабель, как будет введена вода и т.п. Параллельно мы начинаем конструирование. Для Alma Lasers характерно то, что мы покупаем только  базовые комплектующие, которые производятся специально для нас, основное (источники питания, генераторы и пр.) разрабатываем сами. Это позволяет обеспечивать полный контроль и не зависеть от субконтрактов.

Когда готов лабораторный прототип, для него надо создать компьютерное обеспечение. Наши современные системы подключаются по WI-FI и работают с облачными системами хранения данных. Есть абсолютно новый тренд IoT (с англ. InternetofThings – Интернет вещей – концепция вычислительной сети физических предметов («вещей»), оснащенных встроенными технологиями для взаимодействия друг с другом и с внешней средой. – Прим. ред.). Мы это активно внедряем, и у нас есть аппараты, которые могут коммуницировать с центральной системой и давать информацию о своей эксплуатации. Эти данные очень важны для главного менеджера клиники или, скажем, собственника аппарата, который сдал его в аренду.

На следующем этапе электронщики, механики, электрики создают индустриальный прототип. Тут уже встают вопросы дешевизны, качества, доступности его компонентов, чтобы система получилась относительно недорогой.

Как правило, индустриальный прототип полгода проходит тесты в лабораториях, еще до начала работы с человеческим телом. Система функционирует на протяжении нескольких месяцев непрерывно, а также в очень тяжелых условиях (например, при высокой температуре окружающей среды). Мы всё серьезно тестируем, потому что продаем системы практически во все страны мира, где условия эксплуатации совершенно различны, не говоря о недостатке сетевого напряжения. Например, температура в японских клиниках (они не используют кондиционеры) летом может достигать 30 градусов. Кроме того, сама система выделяет много тепла в процессе работы, поэтому должна иметь большой запас прочности.

Обязательно проводятся клинические исследования, работа на добровольцах. Многое я проверяю на себе. Потом идет работа с лидерами мнения – авторитетными пластическими хирургами и дерматологами. Они эксплуатируют систему.

Самая главная задача индустриального прототипа – это пройти регуляцию. Сегодня это сверхзадача, особенно когда в системе используется комбинированная технология. У нас есть подотделы, которые очень эффективно этим занимаются. Мы получаем CE (аббревиатура фр. ConformiteEuropeenne – «европейское соответствие» – специальный знак, наносимый на изделие, удостоверяющий, что оно соответствует основным требованиям директив и стандартов Евросоюза. – Прим. ред.), сертификат FDA (англ. Food andDrugAdministration – Агентство Министерства здравоохранения и социальных служб США. – Прим. ред.) и прочие регулирующие документы, помогаем с этим нашим дистрибьюторам в других странах. Кроме того, бывает так, что нам самим приходится разрабатывать методики измерения, если таковых нет. Например, мы создали базовые стенды для гидрофонного измерения ультразвука и стали единственной в Израиле сертифицированной лабораторией по проверке ультразвуковых систем, чтобы пройти регулирующие требования.

Когда все эти этапы пройдены, мы переводим аппарат в производство и начинаем его продавать.

Естественно, мы патентуем наши технологии. В США патентное право работает очень хорошо. Например, в 2009 году Alma Lasers судилась с компанией-конкурентом, и нам пришлось заплатить роялти в размере 2,5 млн долларов, чтобы использовать запатентованный ею принцип в радиочастотной технологии. Или, скажем, одна компания успела запатентовать принцип удаления волос с помощью лазера, и до определенного времени никто не мог выпускать аналогичное оборудование, не заплатив им процент с каждой продажи. Эта компания больше денег зарабатывала на патенте, чем от собственных продаж. В Европе с патентным правом дела обстоят похуже, а в таких странах, как Китай и Корея, оно вообще не работает. На китайских сайтах представлены сотни копий наших аппаратов и насадок для них. С этим невозможно бороться, потому что суды приносят больше денег адвокатам, чем компаниям, которые судятся между собой, поэтому мы просто стараемся делать очень высокотехнологичное оборудование, которое трудно скопировать. А главное – совершенно другого качества, нежели китайские подделки.

Когда мы начинали работать, рынок оборудования для эстетической медицины был практически пустым. Сейчас ситуация изменилась. Современный рынок очень чувствителен к инновациям, тренды быстро меняются. Кроме того, в разных странах популярны разные технологии. Чтобы обеспечить высокую конкурентоспособность, компания должна постоянно внедрять новшества. Alma Lasers каждый год презентует как минимум две технологии (для этого мы параллельно разрабатываем 5–8 технологий). Это дает нам возможность быть успешными. Бывает так, что мы выводим технологию сначала на локальный рынок, скажем китайский или корейский, год продаем ее, а когда чувствуем, что можно выходить с ней на мировой рынок, начинаем модифицировать ее под международные требования.

Как правило, презентации новинок Alma Lasers происходят на крупных международных выставках. Например, в этом году наше новое оборудование было представлено на IMCAS (International Master Courseon Aging Skin – Международный мастер-курс по старению кожи. – Прим. ред.) в Париже, AMWC (Anti-Aging Medicine World Congress – Международный конгресс по антивозрастной медицине. – Прим. ред.) в Монако, ICES (The International Congress of Esthetics and Spa – Международный конгресс по эстетике и спа. – Прим. ред.) в Далласе.

В подразделении исследований и разработок Alma Lasers работает в общей сложности около 50 человек. Я непосредственно работаю с тремя людьми, каждый из них – еще с четырьмя специалистами, и далее по иерархии. Я строгий руководитель, но вполне восприимчив к мыслям коллег, всегда рад интересным идеям. Если говорить о конструкторских решениях, то тут другой подход. Поскольку я не создаю, а «отрабатываю» конструкцию, то есть чувствую ее руками, то делаю определенные замечания, и они, как правило, всегда учитываются.

Моя семья – моя опора. Супруга (в СССР она преподавала экономику, а в Израиле у нее было туристическое агентство) обеспечивает семейный уют.

Старшая дочь пошла по моим стопам, стала известным ученым-биологом, доктором биологических наук, очень цитируемым в своей области, сделала открытие: выяснила, каким образом сальмонелла – опасная бактерия, которая вызывает массу желудочно-кишечных заболеваний, попадает из листьев салата в человеческий организм даже после их тщательного мытья. Оказывается, сальмонелла может находиться не только на листьях, например с частичками почвы, но и внутри них, проникнув через устьица еще живого растения. И для уничтожения бактерии требуется термическая обработка салата.

Младшая дочь получает серьезное образование по специальности «психология» в Букингемском университете, который находится к северу от Лондона.

Меня поддерживает в жизни и работе и моя мама, ей 88 лет, но она до сих пор в отличной форме, у нее феноменальная математическая память.

Я довольно много езжу по миру, но в основном по работе (для участия в различных научных конференциях и пр.). Однако стараюсь делать это не чаще, чем раз в квартал, очень частые поездки утомляют и отвлекают от научной деятельности.

Поделитесь статьей в социальных сетях:

Поделиться в twitter
Twitter
Поделиться в vk
VK
Поделиться в odnoklassniki
OK
Поделиться в telegram
Telegram

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *