Эстетический идеал – это я!

«Абсолютизм» – именно так называют историки времена правления европейских королей, которых никто не мог ограничить: ни парламент, ни кабинет министров, ни всенародное голосование, разве что в виде революции… Их власть казалась безграничной и в том числе распространялась на сферу моды на ту или иную внешность, одежду и стиль поведения. Подданным не оставалось ничего иного, как подчинить свои вкусы капризам монарха. Сегодня мы хотим познакомить вас с тем, что «надиктовал» французам блистательный Король-Солнце Людовик Четырнадцатый, говоривший «Государство – это я!» и имевший полное право сказать: «Эстетический идеал — это я!»

Герой нашего рассказа, Людовик Четырнадцатый, сын известных «общественности» по роману «Три мушкетера» Людовика Тринадцатого и Анны Австрийской, появился на свет на 23-м (!) году их не слишком удачного брака. Надо сказать, большинство мужчин того времени одевались ярко, завивали волосы и достаточно активно пользовались декоративной косметикой. Эта мода несколько пошла на спад при деде и отце Людовика Четырнадцатого – Генрихе Четвертом и Людовике Тринадцатом. Генрих родился и вырос в чопорной, строгой протестантской среде: мужчины носили исключительно черное, темно-серое и темно-коричневое, разве что позволяли себе белые воротнички и манжеты; разумеется, никакой косметики – всё это считалось порождением дьявола и прерогативой Ватикана, именовавшегося среди этих достойных господ «разряженной в шелка блудницей». Чтобы стать королем Франции (после вымирания родственников из династии Валуа), Генриху пришлось принять католичество. А вот католические моды он только терпел.

 

Его сын Людовик тоже в быту был скромен и тих, предпочитал простые камзол и штаны неброских коричневатых оттенков, более всего любил кожу и замшу, охотничий костюм служил ему домашней одеждой. Волосы его величество тщательно укладывал. Косметику же практически не употреблял. Впрочем, серьезно повлиять на сына Людовик Тринадцатый не смог, так как скончался, когда наследнику было чуть больше четырех лет.

 

Зато Анна Австрийская обожала роскошь: шелка и бархат, кружево и дорогие духи, экзотические «притирания» (косметические препараты) и дорогую, изготовленную алхимиками по специальному заказу декоративную косметику. Маниакальная скупость супруга очень долго не давала коронованной моднице «разгуляться». Его смерть и положение регентши развязали ее величеству руки, в смысле королева Анна хорошенько запустила их в государственную казну.

 

Впрочем, тратилась она не на себя одну. Не забыты были первый министр (возможно, тайный супруг) кардинал Мазарини и оба сыночка. Юных принцев наряжали в шелка и ленты, кружево и бархат. Прямо как девочек! Приучали с юных лет пользоваться косметикой, носить ювелирные украшения, ходить на каблуках и… и на этом образование принцев заканчивалось. Так что к подростковому возрасту Людовик Четырнадцатый подошел полным балбесом, интересовавшимся исключительно нарядами. Да еще каким балбесом! Похуже любой «блАААндинки» из современных анекдотов. Как ни странно, спасла ситуацию… любовь.

 

Его величество умудрился влюбиться в племянницу кардинала Мазарини Марию, девушку на редкость страшную: с желтой неровной кожей, глазами навыкате, огромным ртом и совершенно не поддававшимися укладке волосами. Зато у «итальянской выскочки» (как трогательно называли ее придворные за глаза) Марии имелись ум, великолепный вкус и хорошее образование. В отличие от французских дам, многие из которых практически не пользовались средствами по уходу за собой (просто «замазывали» дефекты декоративной косметикой) и даже не отличались банальной чистоплотностью (перебивали запах грязного белья духами), Мария Мазарини была идеально аккуратна, следовательно, душиться могла в меру, без «парфюмерной атаки» на окружающих. Все самые современные для того времени (а косметология процветала именно в Италии) профессиональные средства были призваны максимально улучшить внешность этой необыкновенной девушки. Плюс тщательно подобранный скромный макияж и дорогая, но неброская и очень изящная одежда. Всё это вместе делало Марию очаровательной и ни на кого не похожей.

 

Стремясь завоевать ее симпатию, юный король весьма критически пересмотрел свой гардероб и макияж. Начал чаще мыться и… даже читать книги. Серьезные, разумные, иногда – научные книги. За очень короткий срок очень тупой молодой человек превратился в того, кто спустя несколько лет станет одним из самых образованных правителей в истории Франции. Будет покровителем Корнеля, Расина, Лафонтена, Мольера и сказочника Шарля Перро, композитора Люлли, архитектора Лево и садового дизайнера Ленотра. Кто сделает французский язык общеевропейским языком культуры, литературы, дипломатии (латынь пришлось потеснить).

 

Именно при Людовике Четырнадцатом открылись Парижская академия наук (1666), обсерватория (1667) и Королевская музыкальная академия (1669). Именно по повелению Людовика Четырнадцатого позже был построен Версаль. К сожалению, короли могут не всё. И герою нашего рассказа не дали жениться на любимой девушке слишком простого происхождения. Зато ее влияние сделало Людовика Четырнадцатого Королем-Солнце.

 

Что касается эстетического идеала, то его величество ввел моду на небывалую роскошь, но только роскошь хорошего качества, хорошего вкуса. Ранее простое принятие ванны было ну очень редким делом. При Людовике знать (и другие высшие слои общества) стала мыться хотя бы раз в пару недель. А белье менять даже раз в неделю! Иногда чаще. Уже большое достижение культуры! Банные процедуры обычно сопровождались целым каскадом косметических. Так что можно сказать, что при Людовике аристократия регулярно пользовалась спа-процедурами. Почти все препараты были профессиональными, их изготавливали врачи или химики (алхимики), с «клиентами» работали профессиональные банщики и массажисты, обучавшиеся достаточно долгое время у старших коллег. Можно смело сказать: все эти специалисты практически являлись врачами-косметологами (плюс мастерами маникюра-педикюра – теперь уже никому нельзя было не чистить и не полировать ногти).

Квалификацию врачей-косметологов честно будет также присвоить личным камердинерам господ и камеристкам знатных дам. Тем более что и они тоже получали «профильное образование», находясь на побегушках у опытных, искусных в своем ремесле «профи». Заодно камердинеры и камеристки практически поголовно являлись профессиональными парикмахерами и визажистами.

 

Продолжала процветать декоративная косметика. К сожалению, ее использовали даже дети, в результате кожа знатных особ быстро старела. Сам Людовик к двадцати годам имел чрезвычайно плохую, изношенную кожу, поэтому пользоваться декоративной косметикой и огромным количеством пудры стало для него настоящей необходимостью.

 

Раздражала его величество еще одна «важная мелочь»: он являлся «счастливым обладателем» большой уродливой шишки на голове, скрыть которую не удавалось буквально никакой прической. Выход был найден просто: Людовик, кстати, своих хороших волос не имевший (напомним, мужчины тогда носили волосы до или чуть ниже плеч, желательно еще и вьющиеся), стал носить парики. Поначалу весьма сдержанные, с «локонами». Однако уже очень скоро прическа короля превратилась в нечто огромное пушистое-препушистое, только так бедняга мог спрятать изъяны своей головы. Разумеется, двор последовал примеру короля. Первыми «под ноль» остриглись и надели парики мужчины, поддельные кудри быстро стали частью офицерской, а через некоторое время даже солдатской формы.

 

За кавалерами потянулись дамы. Очень мало кто из знати сохранил свои натуральные волосы и укладывал их в прическу. Большинство же красавиц в спальне оказывались с короткой мягкой щетинкой на голове. Зато какие прически можно было носить! Сложные каскады локонов и пучков украшали традиционные цветы, ленты и заколки с драгоценными камнями. Вскоре банальные букеты превратились в целые клумбы, которые дополнили… игрушки. Маленькие дома, замки, живописные развалины, ручьи, пастушки и пастушки с целыми стадами прелестных овечек, пушки, солдаты, музыкальные инструменты… Всё это прочно обосновалось на головах красавиц, которых мы сейчас назвали бы «гламурными» и «продвинутыми». Появились прически в виде кораблей, городов, лесов, полей и рек…

 

Изготавливались парики как из остриженных с кого-либо (пожелавшего их продать) волос, так и из шерсти, от качества которой зависела стоимость парика. На наиболее простые модели шла банальная пакля. Выглядеть натурально, как вы уже поняли, даже не предполагалось.

 

Болванка (и не одна) для парика стала отныне непременным атрибутом каждой туалетной комнаты. А туалетная комната того времени – это почти современная гардеробная. Довольно большого размера, с хорошим естественным освещением, она была обставлена несколькими шкафами (более состоятельные люди под них выделяли отдельное помещение), зеркальным туалетным столиком – «трюмо», то есть с зеркалами с трех сторон. Низким стульчиком для одевания, болванками для париков, комодом для хранения чулок и небольшим столиком, похожим на тележку современного косметолога. Знать одевалась не сама, а при помощи прислуги. Одежду надевали стоя, обувь – сидя. В туалетном столике хранили косметику, за ним красились. На «тележке» же располагались щетки, расчески и пудра. Уже одетого господина (даму) усаживали на его стульчик посреди комнаты, надевали парик, потом пеньюар длиной до пола и хорошенько обсыпали пудрой из рисовой или обычной муки. Лицо должно было быть полностью белым, его потом рисовали по пудре заново. Кстати, кое-кто носил накладные брови из коротковорсного или стриженного меха. Да-да, это было единственное в истории применение в домашнем хозяйстве мышиных и крысиных шкурок!

 

Самые состоятельные могли себе позволить не рисковать испачкать свои гардеробные и отводили под напудривание отдельные комнатки.

 

Изначально юность еще держала фигуру Людовика в каких-то рамках, хотя он от рождения был широкобедрым и широкоплечим, почти без талии. С годами король стал ну о-о-о-очень большим, рыхлым и грузным, что преспокойно вошло в моду. Если учесть, что и так предпочтение отдавалось тем, кого сейчас мы посчитали бы «пухлыми» людьми, то благодаря Людовику откровенно нездорово толстые люди были признаны на какое-то время эталоном красоты.

 

Еще одной проблемой его величества стал крайне малый рост – метр пятьдесят девять сантиметров. И – самое ужасное! – его брат, Филипп Орлеанский, носивший титул Месье, был младше своего старшего брата всего на 2 года, но превосходил государя ростом на 15 сантиметров! Это в кино брата короля в железной маске заключили в тюрьму (вспомните фильм «Железная маска» с Леонардо Ди Каприо в главной роли, где режиссер бездумно переврал всё что можно и нельзя). На деле «абсолютный» монарх не мог даже удалить братца (рослого, да еще и красавчика) от двора. К слову, вполне возможно, употребление Королем-Солнце декоративной косметики как раз вызвано желанием быть не менее симпатичным, чем Месье.

 

Прибавить себе роста тоже было возможно: его величество встал на каблуки. На огромные красные каблуки, довольно широкие и устойчивые, высотой сантиметров 8–10. Но вот досада: то же самое сделали все остальные мужчины!

 

В ответ дамские каблучки «выросли» до 15–17 см, стали фигурными, снизу они были весьма широкими для устойчивости, потом плавно сужались чуть ли не до толщины двух современных «шпилек», к пятке опять «росли». Нередко дамская обувь обивалась парчой, шелком, декорировалась драгоценными камнями и жемчугом. И прежде всего каблуки!

 

Отныне походка дамы (и кавалера) не обязана была быть, а по неволе стала плавной, медленной, торжественной, с очень мелкими семенящими шажками. Представьте себе вычурные пышные наряды: мужчины в вышитых камзолах, необъятных, украшенных бантами и кружевом штанах и затянутые в корсеты дамы в огромных фижмах (особых сооружениях из китового уса и деревянных планок, поддерживавших юбку). Хорошо одетому человеку того времени невозможно было попросту быстро двигаться. Отсюда мода на массу церемонных поклонов и реверансов на одном месте, долгие взмахи шляпой (у мужчин), приветственные приседания минут на пять (у дам) с обязательным помахиванием веером.

Всё это великолепие сопровождалось постоянными любовными похождениями его величества (и подданных тоже). Хотя любовниц Людовика считали сотнями, упомянем лишь Луизу де Лавальер, мать его нескольких детей, набожную молодую женщину, которую угрызения совести привели в конце концов в стены монастыря, и победившую ее при дворе Франсуазу Атенаис де Монтеспан, фигуру поистине дьявольскую. Чтобы завоевать сердце короля, эта весьма привлекательная дама использовала магию и колдовство, участвовала в черной мессе, лежа обнаженной на оскверненном церковном алтаре. По ее приказу в ходе ритуальных «действий» было убито несколько младенцев… А самым действенным косметическим средством эта милая женщина считала «препарат» из растолченных горелых костей жабы, зубов крота, крови летучих мышей, чернослива и железной пудры… Аналогичное средство подсыпалось по ее приказу в еду короля.

 

Так или иначе, мадам де Монтеспан несколько лет занимала пост официальной фаворитки и принимала почести, равные королевским, – «скрывать отношения» тогда было не принято. Особенно королю. Ее карьера оборвалась по вине Огненной палаты (считайте за аналог нашего Конституционного суда) и той конторы, которую все мы знаем под именем «инквизиция». Несколько человек (исполнители) прошествовали на костер, сама фаворитка избежала его благодаря тому, что король «замял дело».

 

Этот процесс сильно напугал короля, заставил подумать о душе и… тайно жениться (Людовик как раз овдовел) на Франсуазе де Ментенон, воспитательнице его собственных незаконнорожденных отпрысков, даме набожной, скромной и аскетичной. Под ее влиянием лишняя роскошь, глубокие вырезы и свободные нравы были изгнаны из дворца. Платья и прически стали скромнее и меньше, сократилось употребление декоративной косметики. Интересный момент: мадам де Ментенон попыталась приучить знать больше… мыться, быть аккуратнее, хотя бы не кишеть блохами и вшами (нормальное дело для того времени; что может быть удобнее для этих милых домашних любимцев, чем фижмы и сложные парики?). К сожалению, морганатическая (тайная, некоронованная) супруга Короля-Солнце не пользовалась популярностью, скорее наоборот. Силой заставить французов мыться ей так и не удалось, не помог никакой абсолютизм. Через сто лет этого с легкостью добьется супруга Наполеона Жозефина. Пока же вычурные наряды, парики и каблуки, накладные брови и обилие декоративной косметики, наигранно утонченные манеры, с которыми пыталась бороться скромница Франсуаза, завоевали всю Европу. Именно начиная с Людовика Четырнадцатого Франция стала безоговорочным эталоном моды, этикета, а слово «французский» стало синонимом роскоши и престижа.

Поделитесь статьей в социальных сетях:

Поделиться в twitter
Twitter
Поделиться в vk
VK
Поделиться в odnoklassniki
OK
Поделиться в telegram
Telegram

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *